Эдуард Яшин «Непрерывная связь»/ кураторы Л. Ротарь, К. Щукин.

27.05-14-27-06.14

В наше беспросветно унифицированное время, Эдуард Яшин избирает путь своеобразного эскапизма под спасительной сенью неоклассических, антикизированных историй. Воспроизведение барельефов — фрагментов убранства императорских резиденций конца ХIХв. на крымском побережье (Воронцовский дворец, Ливадия, Алупка) складывается в  почти сплошную, неразрывную цепь изобразительного самодвижения. Это шанс выйти из тени чужого мифа и обрести собственный. Ориентация на историзм, целенаправленная цитатность, «эстетский» взгляд на уходящую натуру как на некий стирающийся в памяти некрополь, который просится быть запечатленным, работают как стратегический приём, оказываясь в результате открытием персональным и субъективным.

Введение в контекст цветной кафельной  плитки, наклеенной на холст поверх изображения, меняет  мифологическую матрицу сюжетов. Ярко-жёлтые глянцевые квадраты функционируют и как декоративные репперные точки, отсылающие к пиксельным технологиям, и как напоминание о камне/стене — среде бытования барельефа и его мифологических персонажей. Их барельефная жизнь может быть отчасти замурована, отчасти приоткрыта.

В этой меланхолической эпитафии бывшему и несбывшемуся, решённой методом аллегоризации, прочитывается и актуальный подтекст, и отстранённая ирония.  Ирония весьма эфемерная. Однако даже доли эфемерности  достаточно, чтобы не пойти по ложно-ностальгическому следу, свести на нет пафос трагедии, скорбь по  «утраченному времени». Не исключено, что интрига лишь в совпадении ( или несовпадении) хроносов : условного, медитативного авторского и времени реального,спрессованного. Как будто пьеса, придуманная когда-то, используется для новой современной постановки. Так обнажаются волнующие автора темы- эпоха/стиль,и как следствие — утрата стиля, его реинкарнация в новой стилистике.

Нина Куриева