Владимир Григ «Переход» / Vladimir Grig «Changeover»

1 — 30 ноября 2009

Во времена, когда наибольший успех приносит вариации на тему хорошо или не очень хорошо забытого минувшего — рискованно, не впадая в банальность, перепевать «старые песни о главном». Послевоенное кино, кинотеатры под открытым небом, летние эстрады, бесчисленные «парки культуры», шлягеры 50-х. Даже названия работ Грига побуждают обернуться назад: «что так сердце…», «музыкальная история», « кинотеатр Сатурн», «монтажники-высотники». Что же выходит из суммы полузабытых, но с ходу воскрешаемых не столько в памяти (взрослые молодые люди и не могут этого помнить), сколько в романтизированном сознании слагаемых небывалого былого? Не обделённый чувством юмора автор не увяз в ностальгическом сокрушении по поводу уходящей, вернее безвозвратно ушедшей, натуры. Игра, выдержанная в псевдо-киношном ключе, продолжена и в пластике. Нарочитая монохромность (чёрно-белое, бордово-белое), обманчивый инфернальный свет как из проектора или с невидимого экрана, графически-плакатная лаконичность как в афише, отголоски анимации, эмблематичные фигурки-силуэты, которые движутся в унисон нотным знакам и буквам текста, и, наконец, стремление выйти за пределы двухмерности холста, трансформировать плоскости в объекты, изображение в видеоряд, озвучить ноты.

Не ставится задача соц-артистского высмеивания штампов или намеренного противопоставления «милых» стереотипов советской поры актуальной «жести». Во-первых, не такие уж они и милые, во-вторых, настроение тревоги, которым проникнуты «переход» и «тишина» (как в старых фильмах ужасов с акцентированием предвестия опасности), подсказывает — не стоит обольщаться. Это лишь фантом. Художник при этом, если и не отождествляет себя с анонимом-невидимкой, то, во всяком случае, прячется «за кадром».

Такой формат создаёт у зрителя иллюзию добровольного доступа, максимальной вовлечённости, вживания без нажима или назидательности. И вместо прямолинейной апелляции к аудитории, проект Грига обретает многозначность художественного символа. Сегодня, когда файн-арт сливается с модой и шоу-бизнесом на почве общей функции – развлекать, проект Грига действует как антиконсьюмеристский ход. Именно поэтому он не растворён во времени прошедшем, а укоренен в настоящем.

Нина  Куриева

 

 


Владимир Григ проект «Переход»

(Предупреждение: проект не о ностальгии.)

Проект состоит из нескольких черно-белых картин, объектов и фонограмм, но самое главное он состоит из множества едва уловимых личных и коллективных воспоминаний. Если попробовать описать идею выставки в целом, — то самое главное в ней, это пограничная точка или нулевая. Это как если бы воображаемый наблюдатель уже ушёл из одного времени или пространства, но ещё не перешёл в следующее и в последний раз оглянулся назад. В проекте важную роль играет звук (фонограммы — авторский mix).

Все выставочное пространство организует свет, который проходя через трафаретные, пластиковые объекты, изменив свою форму, остается на стенах, полу, лицах. Владимир Григ в «Восточной Галерее» родившегося в Краснодаре, десять лет работавшего в Германии, ныне живущего в Петербурге художника Владимира Грига в Москве уже давно опекает «Восточная галерея». Не пугайтесь названия – никакой этнографии, это наследие перестроечных времен, когда на западе устраивались первые выставки.

Свободного российского искусства с трогательным сегодня пафосом «ex orinte lux». Диапазон интересов галереи, как любой другой, вовлеченной в сферу contemporary art, весьма широк – от развязных граффитистов до строгих минималистов. Или наоборот. Но именно Григ единственный отвечает за ставший анахроничным логотип, поскольку его фирменный стиль вырос, как лопух, на могиле советской эстетики. Глядя на работы, вспоминаешь еще не только фундаментальное противостояние «восток-запад», на который намекает имя заведения, но еще и более камерный, но не менее драматичный спектакль, декорацией для исполнения которого стала берлинская стена. В поэтике Грига столько же от оттепельного СССР, сколько от восточной Германии с ее полулегальной свободой творчества, гораздо большими, чем у нас, возможностями самовыражения и, главное, впитанным с арийским молоком матери лаконизмом высказывания. Книжки из ГДР, вероятно купленные по случаю родителями в магазине «Дружба», на Грига, кажется, повлияли не меньше, чем фамильные гарнитуры из ДСП. И еще советское кино, приобщавшее детей к научной фантастике. Очередная выставка Владимира Грига в «Восточной Галерее» в Пушкарёвом переулке, 10 – это и есть какой-то «коктейль Молотова» из вышеперечисленных компонентов, который взрывает мозги со страшной ностальгической силой. Она называется (по названию одной из работ) «переход», что очень точно, поскольку ты сразу переходишь в странное состояние созерцания тусклого миража, при этом вполне достоверного и рукодельного. Этикетки под работами с наглостью провинциального кино-плаката словесно пламенеют, срываясь на оптимистический хрип цитат – «что так сердце растревожено» (это из «верных друзей» 1954-го) или «веселый марш монтажников» (это из «высоты» 1957-го).

И сами вещи –вырезанные на пластике маминого шкафа смешные фигурки обойно-обложечных карликов 60-х, танцующих на фоне нотного стана и подсвеченных изнутри, или видеофильм, в котором нанятый актер нарезает круги на велосипеде вокруг солнечного отблеска по «колодцу» петербургского двора под минималистическую депрессивную музыку автора –тоже исполнены тайной энергетики. А повсюду –свет. Нет, не тот, который с востока. А тот, который дан нам фантомно из несуществующих воспоминаний о светлых 50-х. Владимир Григ появился на свет в 1962-м. Он не может разбираться в метафизике советского луминария хотя бы по этой фактической причине. Он грезит о ней исключительно литературно, изысканно и высокохудожественно. Ему что-то привиделось в сне безвременья –и этот фантом он спроецировал на эпоху родителей. Тут, на выставке, есть еще серия холстов под условным названием «пропавшая эскпедиция». Пионеры в лесу обретают символическое знание под руководством деда-лесовика. Фонарщики ищут истину в духе Диогена, освещая темноту. Очень красивые, восхитительные работы, выполненные в стилистике иллюстраций к книжкам про шпионов тех же 50-60-х годов. Владимир Григ говорит, что этот цикл является воплощением «советской метафизики». В Москве нечто подобное делал Павел Пепперштейн, визионер и писатель, приглашенный к участию Жан-Юбером мартеном в основном проекте 3-й московской биеннале современного искусства. То есть этот расколбасный делириум канает по полной. И талантливому (в самом деле) Григу предстоит долгая счастливая жизнь –между грезами о невиданном им во всей его красе «совке» и интернациональной карьерой. Там, в Германии, у него книга выходит про пионеров в лесу, заблудившихся в чащах марксизма. Кстати.

Хочу почитать. Хоть и поднадоело.
Федор Ромер
Газета культура №49 (7712) 17-23 декабря 2009 г.